«Ликвидация»

- А вот за эту песню!

- Представляете, она ее на концертах поет, - понизив голос, встрял Шумяцкий. По всему было видно, что он страшно не хочет расставаться с потрепанной пачкой червонцев. - Позавчера выезжали на шефский концерт в рыболовецкий совхоз под Ильичевкой - спела!.. Просто уму непостижимо…

- А что ж в этом плохого? - удивился Кречетов. - Красивая песня…

- Да вы что?! - возмущенно замахал пачкой денег Шумяцкий. - Это же песня женщины за два, простите, сольди! За два гроша! Буржуазное, с позволения сказать, псевдоискусство…

- Нич-чего подобного, - властно перебил Кречетов. - Это песня… м-м… итальянских партизан. Доблестных борцов с режимом Муссолини. В ней поется… - он повернулся к Тоне и едва заметно подмигнул ей, - в ней поется о девушке-связной. Два сольди - это пароль… Вот, и потом эта девушка героически гибнет в бою под Генуей… Так что вполне себе патриотическая песня. Еще споете нам, Тоня?

- Буду я еще надрываться, - пренебрежительно фыркнула артистка.

Кречетов и Шумяцкий одновременно протянули ей руки, но она ловко спрыгнула на пол без посторонней помощи, небрежно приняла у администратора пачку купюр, не считая, запихнула в сумочку и пошла к двери, независимо стуча каблучками.

- Антонина Петровна, а расписочку? - подал голос Шумяцкий. - Это ж деньги!..

В открытую дверь из коридора влетел веер и шлепнулся у ног администратора. Тот растерянно поднял его.

Кречетов весело рассмеялся. Похоже, что он не зря побывал сегодня в опере. Совсем не зря.

***

Поднявшись по лестнице, Гоцман долго не решался постучать. Тяжело было заходить сюда, но…

Нора открыла быстро, словно ждала. В ее руке дрожала оплывшая свеча.

- А мне сказали, шо вам дали электричество, - неловко произнес Давид.

Он пошарил по драным обоям, щелкнул выключателем. Ярко вспыхнула стосвечовка под потолком. Гоцман увидел лицо Норы - с тенями под глазами, горестными морщинками в углах рта, опухшее от слез.

114