«Ликвидация»

- Ты бы не нарывался, - коротко бросил шедший впереди Чекан.

- А я не нарываюсь. Будем разбегаться, я его на нож поставлю, падлу…

На мгновение оба замерли. Внизу, на дороге, светили фарами три больших грузовика.

- «Мерседес», «Боргвард» и «студер», - пробормотал Чекан себе под нос. - Нормально…

- Ладно, Штехель, пока живи, - подытожил Живчик, шмыгая носом.

***

Полиграфический цех продолжал сотрясаться от гула машины. Из ее недр по-прежнему вылетали свежеотпечатанные листы с кличками, приметами, фотографиями и укладывались в аккуратную стопку…

***

Весь партер оперного театра занимали авторитеты, как официальные, так и не очень. Первые ряды пестрили погонами, орденами, дамскими драгоценностями. Обкомовцы и горкомовцы были в штатском. Дальше сидели люди, одетые менее претенциозно, без погон и орденов, хотя влиянием они пользовались в городе не меньшим, а может и большим, чем первые. Поскольку будущие секретари и начальники росли на одних улицах с будущими авторитетами воровского мира, в партере царила довольно непринужденная атмосфера - воры кланялись своим бывшим соседям или даже интересовались у них, как дела, чего партийные начальники по мере сил старались не замечать: хмурясь, отводили глаза или просто делали вид, будто увлечены чтением программки или беседой с женой…

Гоцман и Кречетов сидели на девятом ряду - не близко, но и не далеко.

Погас свет, раздвинулся знаменитый на всю страну занавес - другого такого не было ни в одной опере Советского Союза, да что там - в мире. И на сцену очень просто, без малейшего пафоса вышел человек, приезда которого так ждал его родной город. В зале захлопали. Но Утесов оборвал поднимающиеся аплодисменты мягким движением руки. И, встав у авансцены, обвел взглядом зал, где, он знал, половина людей помнила его пацаном, а половина легко могла рассказать, как начинала с ним вместе…

235