«Ликвидация»

- Шо за дела?! - не выдержав, вскочил с седьмого ряда вор Федя Жердь. - Где концерт?!

- Утесов! У-те-сов!.. - заревели остающиеся, сначала скромно, потом в полный голос.

Но продолжалось это недолго. Вместо Утесова на сцену вышел высокий полуседой полковник с двумя рядами орденских планок на груди. Наиболее сообразительные из присутствующих вгляделись в погоны на плечах полковника и поняли, что дело пахнет керосином. Погоны были золотыми, с синими просветами и серебряными звездочками. Любой пацан в Одессе знал, что такие погоны носят в очень серьезном ведомстве, которое с недавних пор, точнее, с марта месяца называется МГБ.

- Театр окружен, - веско произнес Чусов, и отличная акустика, которая позволяла слышать даже сказанную шепотом фразу, донесла его слова до всех рядов оперного. - Всем приготовиться к проверке документов.

После секундной паузы театр взревел, и это был отнюдь не тот восторженный рев, которым встречали Утесова.

- У меня приказ!.. - Чусов усилил голос. - В случае сопротивления открывать огонь на поражение!..

Партер содрогался от топота множества ног. В проходы между креслами вливались десятки солдат с оружием на изготовку, слышались слова команды. Сам не соображая, что делает, Гоцман в длинном прыжке кинулся к выходу из зала, отшвырнул какого-то лейтенанта и бросился в фойе.

- Давид!.. Стой!.. - Кречетов повис у Давида на плечах, удерживая его.

- Ты знал?! - бешено вращая глазами, выдавил Гоцман и схватил майора за грудки. - Знал и молча-а-ал?!

- Это приказ. Жуков приказал лично…

В фойе показался Чусов в сопровождении Максименко. Гоцман отпустил Кречетова и, упрямо набычившись, двинулся на полковника.

- Стоять! - выкрикнул Максименко, выхватывая ТТ.

Гоцман только повел на него глазом. На лице и теле заныли ссадины, оставшиеся после ударов, полученных ночью…

240