«Ликвидация»

Нора тихонько рассмеялась:

- Да каких же благородных?.. Мой папа был офицером, но это же ни о чем не говорит… Его отец, мой дедушка, - обычный священник. А прадедушка - крепостной крестьянин.

- Во дела, - изумленно выдохнул Гоцман. - А как же это… офицеры, белая кость?

- Так это только в учебниках пишут, - вздохнула Нора и нежно, сильно поцеловала его в губы…

И Давиду вдруг показалось, что это счастье творится вовсе не с ним. Да и не было никакого счастья, а просто - забвение, сладкий провал во что-то неосязаемое, невыразимое…

***

В темноте гулко раздавался топот ног. Судя по всему, по улице бежало не меньше десятка человек, причем двое сильно опережали остальных. Это Платов понял сразу, он не забыл навыков, приобретенных в разведке. А потому на всякий случай подался поближе к пыльному покосившемуся забору. Во тьме могут не разглядеть и пробежать мимо.

Показался первый бегущий. Парню с глуповатым, разгоряченным от бега лицом было лет двадцать, и его профессию можно было определить за версту - блатной. Парень бежал суматошно, тяжело дыша, и на его лице явственно читался ужас.

Громыхнул выстрел. Парень жалко вскрикнул, выбросил руки вперед, словно желая избежать столкновения с землей. Пуля отбросила его на несколько шагов, прямо к ногам Платова.

Секунд через пять рядом уже стоял такой же разгоряченный, часто дышащий преследователь - рослый, плечистый, стриженный ежиком. В руке он сжимал «парабеллум». Только вот одет был этот человек странно - в двубортный костюм заграничного покроя. Он перевернул убитого на спину, сплюнул, тяжело дыша, и, пряча оружие, успокоительно кивнул сжавшемуся Платову:

374