Василь Быков «Третья ракета»

Попов молодчина, наш хороший Попов! Он, пожалуй, единственный тут, кому чужды и страх, и волнение. Он не спешит, не дрожит, теперь он ничего на свете не знает, кроме танка.

"Гах! Гах!" - дергается пушечка.

"Так, держись, Лозняк! Кажется, наступает твои час, - говорю я себе. - Ну, идите же, гады, идите! Ближе! Еще ближе!"

Да, они идут. Уже перешли траншеи пехоты… Но что это? В сплошном грохоте с бессильной яростью снова кричит Желтых:

- Не берет! Дьявол им в глотку! Бей по гусеницам, по гусеницам огонь!

Не берет. Я тоже чувствую это.

"Гах!" - подпрыгивает пушечка, стремительная искорка трассера гибкой стрелой мелькает вдали, бьет в башню танка и отскакивает в сторону. Не берет! Немцы, видно, пустили на нас тяжелые танки. Может, это их "тигры"?

Пехота наша рассеяна, вслед за танками идут немцы. Наши уходят. Недалеко от огневой, низко пригнувшись к земле, обессиленно бредет сержант с потным красным лицом. Одной рукой он тащит пулемет, другая, будто палка, свисает до самой земли. За ним, то и дело оглядываясь, бежит невысокий

боец с патронными ящиками в руках. Кажется, это тот наш ночной знакомый с термосом.

- Стойте! - кричит им Желтых. - Стой, куда удираешь, сволочь! Расстреляю! Стой!

Сержант кричит что-то в ответ, но нам ничего не слышно, тогда он, присев, тычет рукой в сторону дороги. Желтых оглядывается, приседает от неожиданности и ругает уже неизвестно кого.

- Станины влево! - командует он.

Танки прорвались, обходят и быстро несутся вдоль дороги к деревне, в наш тыл…

Мы заносим станины в сторону. Попов обеими руками подкручивает маховики наводки. "Гах! Гах!" - гремят частые наши выстрелы, и коротко позванивают под ногами пустые гильзы. Хлопцы притихли, прижались к земле. Это плохо! "Держись! Как-нибудь держись, - заставляю я себя. - У тебя нет права бояться, трусить. У тебя один выход - драться!"

60

Система Orphus

Василь Быков «Третья ракета»