«Москва бандитская»

…После нескольких неудач Крючок дал команду устроить засаду у дома Костенко. Подъехали на "Жигулях" Ломиташвили загодя. Предварительно плотно пообедали - ждать на голодный желудок скучно. Машину остановили около подъезда. Кроме хозяина "пятерки" приехали Писцов и Гусев. Прихватили на дело и жену Ломиташвили. Она сама напросилась в помощницы, хотя понимала - не на прогулку едет.

Около пяти вечера увидели белую "шестерку" Костенко. Едва та притормозила у тротуара, Ломиташвили выскочил из машины и ткнул женщину обрезом в живот: "Иди за мной, сучка!" Костенко от неожиданности застыла у открытой двери автомобиля. Важа начал заводиться. "Оглохла, что ли? Мне твою шкуру продырявить как два пальца обоссать…" Галя на негнущихся ногах пошла за Важой. Она поняла: теперь смерть стоит рядом.

Машину Костенко отогнали на соседнюю улицу - береженого Бог бережет. По дороге захватили Крючкова и отправились в Капотню, где у тестя главаря банды был добротный гараж с глубоким подвалом. Сломали Костенко быстро. Пара ударов по почкам, и она упала на колени: "Все отдам". Двинулись назад.

В квартире Галю связали. Она не сопротивлялась. Только заглядывала в глаза Крючкову и, всхлипывая, просила: "Не убивайте, клянусь, заявлять не буду…" Важа резко ее оборвал: "Показывай, где валюта, брюлики, золото". Костенко стала называть места, и Ломиташвили убедился, что игра стоила свеч. Собранное золото уже приятно оттягивало карман куртки.

В объемистые сумки они бросали все, что имело хоть какую-то ценность: норковую шубу, кожаное платье, костюмы, сапоги, песцовый полушубок, радиотелефон, духи, фотоаппарат, столовое серебро, женское белье, найденные на кухне 40 банок красной икры, каталоги "Вог" и "Квелле", даже полиэтиленовое ведерко прихватили. Из тайника при помощи Костенко извлекли несколько тысяч долларов США, немецких марок, валюты других стран. Скоро шкафы и полки опустели, Крючков переглянулся с Ломиташвили: "Давай кончать канитель". Один из бандитов заржал: "Пусть она сначала нас обслужит как интуристов!" Галя, догадавшись о чем речь, попыталась привстать и протяжно, на одной ноте завыла: "Не-е-т!"

34