«Серийные убийцы»

Я покидал стены института Сербского, где проходила беседа, и мысленно представлял дальнейшую судьбу парня, пять лет охотившегося на женщин и детей в окрестностях Ногинска. Сначала - направление в спецбольницу под строгое наблюдение, по сути дела, в тюрьму для душевнобольных. Курс лечения предположительно семь-восемь лет. Потом - больница с усиленным режимом. Это - два-три года. И, наконец, последний этап - больница обычного типа, примерно, полгода, после чего - выписка, свобода…

Конечно, спешили уверить меня врачи, полной уверенности в выздоровлении у нас нет, никто не может дать такой гарантии. Но мы - врачи, и принимать другое решение, устанавливать иной диагноз нам не позволяет профессиональный долг. Не смог я удержаться от наивного вопроса: "Если нет уверенности в выздоровлении, возможно ли возвращение Гусакова к старым увлечением?" Ответил мне руководитель клинического отделения института профессор Федор Кондратьев. Врачи убеждены, что преступник избавится от навязчивых идей. Помогут мощные психотропные средства, ударные дозы медикаментов. После такой терапии Гусаков должен стать тихим, спокойным человеком, любимым занятием которого будет грызть семечки на лавке во дворе.

Не знаю, как насчет семечек, но безопасную бритву такой излечившийся в руках наверняка удержит. И передвигаться сможет без посторонней помощи туда, куда захочет. Впрочем Гусакову грызть семечки не пришлось, хотя врачи очень желали торжества сострадания и гуманизма.

 

Возможно, я примитивно рассуждаю и не в состоянии понять, что такое истинное милосердие. Но до сих пор не могу забыть фотографии жертв маньяка из коллекции Гусакова. На снимках сидят, стоят, лежат в различных позах девочки и мальчики, совсем еще дети. С одной школьницы даже не до конца снята форма, рядом лежит портфель. Глаза полны ужаса и слез. Это заметно, хотя дети пытаются отворачиваться, прикрываются руками…

О каком сострадании вы говорите?

88