«Серийные убийцы»

Итак, обвиняемые, хоть положительными их не назовешь, вполне спокойные, не судимые и не связанные с уголовной средой люди. Обычные выпивохи, каких вокруг, в каждом доме, поселке, городе десятки и сотни. В быту - тихие, даже симпатичные, контактные. Они не похожи на отпетых злодеев, для которых убийство стало ремеслом. Откуда же столько крови? Чем объяснить такое зверство и цинизм? Попробуем так. Общаясь с себе подобными, эти люди просто и легко отнимают чужую жизнь, потому что к своей собственной относятся с пренебрежением и безразличием. Опустившиеся, спившиеся, живущие от глотка до глотка… Есть выпивка - хорошо, нет надо искать: душа горит. А люди вокруг - не более, чем бутафория, театральный реквизит. Можно ли, имея такую философию, считать окружающих одушевленными, страдающими и думающими субъектами? Вряд ли. Перевернутый мир, звериный быт… Впрочем справедливы ли мы к четвероногим?

 

К характеристике "роковой" женщины Мальвины. Ее восемнадцатилетний сын, которому она ничего, кроме страданий и унижений, не принесла, проявлял истинное благородство и человечность. В своих показаниях в качестве свидетеля он заявил: "Мне мама - чужой человек, воспитанием она не занималась. Ничего сообщить о ней не могу, мы не жили вместе. Я к ней никак не отношусь, потому что я ее не знаю".

А "пушкинский Отелло", ревность которого стоила жизни трем тихим собутыльникам его подруги? Что он думал о случившемся? Раскаивался? Просил покаяния? Ничего подобного. Он изворачивался, пытался запутать следствие, отрицал или пытался отрицать очевидные вещи, хитрил. Своим сокамерникам впоследствии он похвалялся: перед ними, дескать, новый Чикатило.

После общения с ним, по признанию знакомого сыщика, голову ломило, как после плохого вина. Тем не менее, даме сердца Засечкин посылал из ИВС покаянные письма, просил прощения за все плохое, упрекал "следака" в излишней скрупулезности изучения его "подвигов". Хлопотал "Отелло" напрасно. Мальвина из-под стражи была освобождена и, как поговаривают в Пушкино, "башмаков не износив", утешилась (или забылась) с очередным собутыльником. Не трудно догадаться, что ждать воздыхателя, получившего по приговору суда пятнадцать лет колонии строгого режима, легкомысленная дама не собиралась.

Когда-то зажигательные монологи героев пьесы Горького "На дне" заставляли трепетать сердца чувствительных современников. Таким уж увидел великий писатель "дно"! Думаю, его нынешнее хождение в народ закончилось бы не столь триумфально. И "дно" уже не то, и народ изменился…

100