Павел Нилин «Через кладбище»

Мамлота медленно и грузно поднимается, встает, почти касаясь черной седеющей головой потолка землянки, берет костыль. Может, собирается пойти доложить Казакову.

Михась чуть встревоженно смотрит на него, смотрит, как он прилаживает костыль под мышкой.

Но Мамлота не уходит:

- Глупый ты все-таки, Михась. Я даже никогда не думал, что ты до такой степени глупый. Даже смешно и печально. Бугреев же никого, кроме тебя, не примет. Поскольку ты уже был у него. И он твой, ты сам говорил, хороший знакомый. Неужели ты правда женщины испугался?

- Не испугался, но мне обидно, - отбрасывает одеяло Михась. - Ты знаешь, кто это такой был - Ирод?

- Ирод?

- Вот видишь. Даже ты не знаешь, - нехотя надевает штаны Михась. - А я как только подхожу к калитке, она сейчас же начинает: "Ну что, говорит. Ирод, опять явился?" И делает вот такое лицо…

Мамлота наклоняет голову и, закрываясь шапкой, смеется.

- Тебе, конечно, смешно.

- Да не смешно мне, - как бы утирается шапкой Мамлота. - С чего ты взял, что мне смешно? Ничего смешного нету. Ты только забавно показываешь, какое у нее лицо.

- А ты бы сам посмотрел. В такой момент я все бы бросил и никогда бы туда не ходил. Идешь по улице и потом еще по еврейскому кладбищу. Казаков же не велит в таких случаях даже пистолет с собой брать. Чтобы я был похож вроде как на деревенского. А тут вдруг, как прошлый раз, висят прямо у бывшего горсовета два повешенных. И на них вот такой плакат: "Мы партизаны. Мы стреляли в немецких солдат". У меня прямо вся душа в этот момент переворачивается. А они сами лезут мне в глаза. И один как будто очень хорошо знакомый…

2

Система Orphus

Павел Нилин «Через кладбище»