Павел Нилин «Через кладбище»

Сазон Иванович опять как бы разговаривал сам с собой, как бы думал вслух.

А Михась молчал, насупясь. Все это время, с начала войны, он редко вспоминал о доме, о матери, об отце, о сестрах - Шурке и Антонине. По ночам только в полусне воспоминания иногда тревожили его. А сейчас Сазон Иванович вдруг нечаянно разворошил что-то горестное в душе.

От реки пахнуло ветерком - прохладным, даже холодноватым, предзимним.

- Ты чего шапку-то не носишь? - взглянул Сазон Иванович на белобрысую голову Михася. - Нету, что ли, шапки?

"Казаков не велит носить", - хотел сказать Михась, но не сказал. Надел кепку, вынув ее из-за пазухи.

5

Поле осталось в стороне. Они опять выехали на дорогу, уже отремонтированную на этом участке, - гладкую, укатанную.

- И народ вот этак же укатывают, - кивнул Сазон Иванович на тяжелый чугунный каток, стоявший на обочине. - Ведь у него какой сейчас порядок? Ежели военнопленный сделает чего-нибудь не так, он его расстреливает. Это считается вроде как военная почесть. А вот таких, как мы, то есть, как говорится, гражданских, он, в случае чего, запросто вешает на виселице. Такой у него порядок. По радио из Москвы - я сам тайно слышал - было сказано: "Создавайте ему невыносимые условия". Будто это вроде приказа, такие слова. Но палка-то, к сожалению, о двух концах. Условия-то получаются невыносимые для всех - и не только для немца, но и для нас, грешных, кои тут с ним проживают. Вынуждены, одним словом, проживать. Вдруг вот он сейчас меня вздернет. А?

30

Система Orphus

Павел Нилин «Через кладбище»