Павел Нилин «Через кладбище»

- Она много чего теперь говорит. Ее только слушай. Что такое зверства? - спросил Василий Егорович. И сам же хотел ответить, но не ответил закашлялся.

Феликс покосился на отца и быстро сообщил Михасю, что Ева всего, наверно, за три месяца так научилась болтать по-немецки, что теперь тараторит, как настоящая немка.

- Правда, она училась в Минске, на медицинском. И не кончила. Виктор тоже там учился. Им преподавали немецкий язык…

- Что такое зверства? - опять спросил Василий Егорович, откашлявшись. Зверство - это уж их дело. Зверствуют, чтобы напугать нас. Чтобы больше уничтожить. Чтобы полегче, посвободнее им было здесь царствовать. Но, допустим, они явились бы к нам вот так, без приглашения, со своими танками. И не зверствовали бы, а только учили нас своим танцам. Разве мы бы простили им? Разве мы бы отказались от своего пути жизни? Разве мы бы отдали им все, за что приняли уже муки и страдания?

- А Ева говорит, - опять попытался вставить свое слово Феликс. - Она говорит…

- Мне не интересно, что она говорит, - снова оборвал его отец. - Мне только ясно, что я один во всем виноват. Надо было ее отправить в партизаны с Виктором. Она просилась, даже плакала. А я, как дурак, вмешался в это дело и не пустил ее. Думал, что так будет лучше. И сам не пошел к партизанам. Лежал контуженый. А теперь - куда я вот такой? Весь организм измятый. Мне, может, пора уже доски воровать…

- Зачем доски? - удивился Михась.

- Зачем? - вдруг невесело улыбнулся Василий Егорович. - А вот затем. Кто мне здесь и из чего гроб, если потребуется, сколотит?

- Ну это уж вы тоже сказали, - неодобрительно отозвался Михась. - При чем тут гроб? Ни с того ни с сего…

62

Система Orphus

Павел Нилин «Через кладбище»