Павел Нилин «Через кладбище»

Бугреев проводом туго привязывает снаряды к тележке, чтобы они не шелохнулись на ходу.

- Почему мартышкин труд? - спрашивает Феликс.

- Ну как же? Ты подумай. Люди где-то на заводах делали эти снаряды. Теперь другие люди, вот мы, должны их разломать, чтобы добыть из этих снарядов тол. Конечно, это получается как мартышкин труд…

- Мартышкин - это, по-моему, неправильно, - вдруг возражает Михась. Мартышкин труд - это если без пользы, по глупости. А вы же сами уже сколько вытопили.

- И все равно - мартышкин, - почему-то печально улыбается Бугреев. Мартышкин труд, но надо. Пусть эти снаряды все-таки воюют. Незачем им в земле лежать. Сейчас их начнем потрошить. Сейчас все внутренности из них выпотрошим…

Василий Егорович все это говорит и ненужно долго обтирает лопатку о дерн соседней могилы.

Михась поглядывает на него и невольно улавливает затаенную тревогу - не в словах, не в движениях, а, может быть, в особом блеске глаз, в тоне голоса, то глухого, то, напротив, резкого.

Михасю вдруг вспоминаются Саша Иванцов и Саша Иванченко, молодые партизаны, выплавлявшие тол в прошлом году, глубокой осенью, на лесной поляне.

Они не были похожи не только на Бугреева, а и друг на друга. Но у них вот так же поблескивали глаза, и они почти вот так же, такими же то глухими, то громкими голосами переговаривались друг с другом, когда разводили костер под котлом. И вот так же они казались то веселыми, то вдруг злыми, то опять веселыми.

70

Система Orphus

Павел Нилин «Через кладбище»