Павел Нилин «Через кладбище»

- Ну как твои ушки, сынок? Стреляют? Ничего, ничего. Пусть немножко постреляют. А платок не снимай. Пусть на ушках будет платок. Это доктор велел. Так теплее будет. Пойдем покушаем. Бульба со шкварками. И чайку с сахарком попьешь…

- Но тебя же нету, мама, - почти плачет Михась. - Тебя же немцы…

- Глупости какие, - опять целует его мама. Целует и гладит по голове. Глупости какие ты повторяешь…

- Но я же сам видел. Тебя немцы вели в сельсовет. И один тебя штыком.

- Глупости, глупости, - улыбается мама.

И какая она красивая, в синем платье. Где же она взяла это платье? Ведь раньше не было такого…

Михась не успевает спросить маму об этом платье. Из-за печки или черт его знает откуда выскакивает вдруг черный, как жук, Гришка Бумбер и кричит:

- Чего ты, Пашкевич, на меня наговариваешь, будто я плохие печати ставлю? Посмотри!

Гришка плюет себе на ладонь и ставит на нее печать. Потом переносит этот оттиск на бумажку.

- Правильно. Настоящая немецкая печать. Небольшая, круглая. Как наши двадцать копеек. Хорошая печать, - убеждается Михась. Но это почему-то его не радует.

А Гришка Бумбер хохочет так, что режет уши.

Мама вежливо отодвигает Гришку:

- Отойдите, пожалуйста. Будьте добреньки. У ребенка болят ушки.

И Бумбер слушается маму.

Михась всовывает свои голые тоненькие ножки в большие валенки и слезает с печки, где ему было тепло и уютно, но он хочет есть.

100

Система Orphus

Павел Нилин «Через кладбище»