Павел Нилин «Через кладбище»

Но вот еще один голос он улавливает гаснущим сознанием - резкий, режущий слух голос. И с истинным ужасом узнает его.

Узнает и приподымается на половике, прислушиваясь. Во рту становится сухо.

- Что это ты вдруг взялась стирать? Сегодня такой день у тебя.

Это говорит Софья Казимировна. Конечно, это она говорит.

Михась не расслышал, как вошла "эта женщина". А Ева сказала, что вокруг никого нет. Но если "эта" незаметно вошла, то может так же войти сюда и всякий другой. И немцы и полицаи могут войти. И пусть бы лучше уж они вошли, только не Софья Казимировна. Что он будет теперь делать, когда она увидит его? Что Михась скажет ей? Как он поглядит на нее?

- Штаны ему стираю. И рубашку, - отвечает Ева. - Все, смотрите, какое грязное, рваное. В крови.

- А где он сам, Ирод? Все там?

- Нет, он вылез. За печкой.

- Сам вылез?

- Сам.

- Значит, может? Ходит?

- Плохо, - вздыхает Ева. - Ему надо бы еще полежать. Хоть недельку. И питание ему бы надо усиленное.

- Усиленное, - повторяет свистящим голосом Софья Казимировна. Усилишь! Опять пойдешь свои кофточки немецкие менять на сахар да яички?

- Я сегодня рису выменяла и опять сахару и муки. Отдала старый пиджак Виктора, - виновато произносит Ева. Должно быть, и она боится Софьи Казимировны. - Ну что вам в гестапо сказали, мама?

124

Система Orphus

Павел Нилин «Через кладбище»