Павел Нилин «Через кладбище»

Софья Казимировна плачет.

Михась это слышит, приподнявшись на половике. Он даже представляет себе, как она уронила голову на стол, обхватив его края сухими, старушечьими руками. Стол трясется.

- Мама, мамочка, - подходит к ней Ева, и слышно, как целует ее. - Вы покушайте. Вы ведь с утра ничего не кушали. Я яички принесла, сварю. Ведь сегодня, вы сами вспомнили, день моего рождения.

Михась дрожит, остывая после горячей воды. И от нервного напряжения.

Обе женщины, должно быть, забыли о нем. И, пожалуй, хорошо, что забыли. Но все-таки ему неудобно, неловко вот так без одежды здесь лежать, прикрытому только полотенцем.

- Не могу я, ничего не могу. Крошки в рот не могу взять, - стонет Софья Казимировна. - Не могу я больше жить.

И снова плачет, колотясь головой об стол.

Ева отходит от нее. Полощет в корыте в холодной воде выстиранное. Потом развешивает над теплой плитой.

Михась определяет это по тому, как провисает веревка, один конец которой протянут за печку.

- Феликс, мальчик мой, кровиночка моя, голубок мой добрый, - причитает Софья Казимировна. И вдруг умолкает. Почти спокойным, сердитым голосом спрашивает, увидев у люка грязную стеганку Михася: - А это чья?

- Его, - почему-то шепотом отвечает Ева.

- А он что, спит? Опять без памяти? - встает Софья Казимировна, направляясь, должно быть, за печку.

126

Система Orphus

Павел Нилин «Через кладбище»