Павел Нилин «Через кладбище»

Ева отходит. А Михась лежит, ошеломленный ее словами о немецком офицере, каком-то Эрике. Значит, она была знакома с этим офицером, разговаривала с ним. Может быть, даже…

Михась не успевает додумать, не хочет додумывать.

- Вот теперь кушай, - приносит Ева на тарелке кусок белого хлеба и яйца всмятку, выложенные в стакан. - Это немцы так яйца едят. Очень вкусно. Называется, по-немецки, айр ин гляс.

Михасю совсем не хочется есть яйца, тем более если они еще называются как-то по-немецки. Но Ева требует, чтобы он откусил хлеба, и с ложечки собирается кормить его.

- Кушай. Когда ты лежал еще там, - кивает на подполье, - я тебя все с ложечки пыталась поить - вот так, чаем, потом рисовым отваром. И делала тебе гоголь-моголь. И очень любила тебя тогда, как своего… как своего ребенка. Даже больше любила, - печально улыбается она, - чем сейчас…

Михась вдруг закрывает глаза.

- Что тебе - плохо? - встревоженно спрашивает Ева. - Кружится голова?

- Нет, ничего, - открывает он глаза.

- Тогда кушай. Тебе нужно сейчас усиленное питание. А то у тебя будет слабость. Я потом тебя более основательно покормлю.

Михась ест и яйца и белый хлеб, которых давно не только не ел, но и не видел.

- Вот какой молодец, - говорит Ева. - Хочешь чайку сейчас? Или потом?

- Потом, - угрюмо отвечает Михась, хотя сам знает, что надо было бы сказать "спасибо".

139

Система Orphus

Павел Нилин «Через кладбище»