«Грани русского раскола»

общиной, идеализируя ее патриархальность. Здесь он во многом перекликался со славянофилами, которые именно с развитием общинного духа связывали перспективы страны. Они тесно взаимодействовали с бароном во время его пребывания в Москве, помогая знакомиться с российской действительностью1.

Не смотря на то, что немецкий ученый путешествовал по России с целью изысканий по усовершенствованию сельского хозяйства, его подлинно новаторская роль проявилась в освещении религиозных вопросов. Русский народ, по его мнению, не имеет никаких политических идей, зато по-настоящему проникнут христианской верой2. Всматриваясь в религиозное лицо страны, А. Гакстгаузен нашел, что оно не выглядит монолитным, как уверяли в высоких чиновничьих кабинетах. И впервые открыто и в полный голос заговорил о таком явлении, как русский раскол. В главе XIII («Нижний Новгород») рассказано о сектах (включая и протестантские), с которыми автору пришлось столкнуться в ходе поездки по губерниям. Он распределил секты по трем группам: 1) появившиеся до Никона и происходившие, по его мнению, от гностиков; 2) раскольничьи толки XVII века, возникшие вследствие церковной реформы, и 3) секты, сформировавшиеся в правление Петра I под влиянием западных религиозных веяний (молокане, духоборцы). Причем ни православное духовенство, ни чиновники не стремились обсуждать с бароном подобные вопросы, так как были слабо осведомлены в них3. Один из современников особо подчеркивал:

«Надобно удивляться тому любопытству, с каким Гакстгаузен вызнает наших раскольников, и тому, можно сказать, счастью, которое благоприятствовало ему проникать туда, куда и русскому не всегда удается заглянуть»4.

Добавим, что это тем более удивительно, поскольку немецкий барон совершенно не владел русским языком и в поездке пользовался услугами переводчика – чиновника Министерства государственных имуществ Адеркаса5.

1 См.: Иванов-Разумник Р. История русской общественной мысли. Т. 1. СП6., 1907. С. 269.

2 См.: Гакстгаузен А. Указ соч. С. 54. Автор подчеркивает: в Ярославле насчитывалось 60 церквей, одна – на 500 жителей, тогда как в Берлине на одну церковь приходилось 5000 жителей // Там же. С. 133.

3 См.: Там же. С. 221.

4 См.: РГИА. Ф. 1661. Оп. 1. Д. 271. Л. 25об.

5 См.: РГИА. Ф. 1589. Оп. 1. Д. 1059. Л. 55об.

20