«Корни сталинского большевизма»

число местных организаций, пополнив их состав в таком соотношении: на двух интеллигентов восемь рабочих.1 Чтобы это осуществить, следовало не слишком завышать критерии отбора рабочих представителей. Ведь интеллигенты считались достаточно подготовленными даже после беглого знакомства с «Эрфуртской программой» и прочтения нескольких номеров «Искры»; рабочие же обладают подлинным классовым инстинктом, а потому и при небольших политических навыках «довольно скоро делаются выдержанными социал-демократами».2

Дискуссия, имевшая место на III съезде и, в первую очередь, революционное обострение конца 1905 года сделали свое дело: в партийные ряды влились рабочие элементы. В 1907 году на V лондонском съезде (самом крупном за дореволюционный период) уже присутствовал целый ряд революционеров пролетарского происхождения, прибывших из России. Теперь партия в какой-то степени могла оправдать свое название - рабочая. Конечно новоиспеченные большевики не могли претендовать на сколько-нибудь значимые посты в партийных структурах. В силу низкого образовательного уровня они не принимали заметного участия в дебатах о путях развертывания революции, в которые с головой окунались лидеры и их приближенные. На это в ходе съезда указывал меньшевик П.Б. Аксельрод, пропагандировавший проведение рабочего съезда. Принятых в партию пролетариев он называл

«чем-то вроде сословия плебеев, между тем кок интеллигенция играет роль аристократии, сословия патрициев, опекающего плебейские низы от всяких тлетворных влияний извне».3

Эта оценка представляется вполне справедливой; в дальнейшем пути «большевистской массовки» не часто пересекались

1 Третий съезд РСДРП. Протоколы. Апрель-май 1905 года. С. 274.

2 Там же. С. 274-275.

3 Выступление Аксельрода П.Б // V Лондонский съезд РСДРП. Протоколы. Апрель-май 1907 года. - М., 1963. С. 505.

95