«Славянский разлом»

На этом же наиболее знаменитом соборе эпохи Ивана Грозного рассматривался и вопрос об иконах. Были санкционированы важные вещи, как, например, изображение Бога Отца, что прежде считалось недопустимым. После пожара 1547 года по инициативе митрополита Макария и протопопа Сильвестра (родом из Новгорода) в Кремлёвских соборах появились новые иконы, написанные псковскими и новгородскими мастерамИ. Москвичи изумились изображениям Бога Отца или Христа в доспехах, назвав это «латинским мудрованием». Макарий и Сильвестр яростно отстаивали нововведения, откровенно почерпнутые из западной практики, где подобное церковное творчество уже стало нормой. В этой борьбе были повержены те, кто не разделял подобных латинских увлечений, как, к примеру, глава Посольского приказа Иван Висковатов (Висковатый). Характерно, что в острых спорах Макарий и его сторонники, обосновывая свою правоту, прибегали к различным ссылкам и иллюстрациям из западно-русской жизни. Не случайно некоторые советские исследователи даже называли это время — благостное, с точки зрения романовских и либеральных историков, — ползучей «католической реформацией».

Макарий около 20 лет потратил на составление Великих четьих миней, где собраны жития различных угодников. К работе над сводом активно привлекались юго-западные, сербские, болгарские книжники. Не случайно на его страницах достойное место получили святые из украинских земель. Популяризацией нового церковного тренда занялась специальная типография, возглавляемая книгопечатником Иваном Фёдоровым, находившимся в столице под особым покровительством деятельного митрополита. Малоизвестным остаётся факт, что этот «православный» просветитель — бакалавр Краковского университета в Польше, и в действительности звали его Ян Федорович. Вскоре после смерти Макария он предпочёл убраться в Литву, где приютился под крылом короля, а затем переехал на Волынь, пожил во Львове. Там Федорович не покинул просветительскую ниву. Например, в своих комментариях к Львовскому изданию «Апостола» (деяния и послания апостолов) нещадно обливал Московию грязью, награждал её людей самыми нелицеприятными эпитетами.

52