«Славянский разлом»

Возьмём вступившего на престол Фёдора Алексеевича, воспитывавшегося исключительно в ставшем уже «фирменным» формате. Поговаривали даже о его избрании на польский трон, для чего обучение доверили деятелям греко-католического обряда. В ближайшее царское окружение входили Збаровский, Негребецкий, успевший потрудиться писарем в канцелярии польского короля, а также дьяки Языков и Лихачёв, кои в симпатиях к Польше могли дать фору первым двум. Женился Фёдор на польской девице Грушецкой. Поэтому, например, его указ не допускать в Кремль одетых не по «польской моде» уже не выглядит из ряда вон выходящим; даже царской кухней заведовал поляк Дерлецкий.

Многие сравнивали это царствование с пребыванием в столице Лжедмитрия I, когда в Москву нахлынула первая волна поляков. Грушецкая умерла при родах, и вскоре Фёдор, как известно, женился на Апраксиной. Только вот обольщаться не надо: несмотря на фамилию, это ближайшая родственница Грушецкой, с теми же характерными пристрастиями. Что касается царевны Софьи, ставшей в 1682 году правительницей при малолетних Иване (Милославском) и Петре (Нарышкине), то та немногим отличалась от скончавшегося брата Фёдора. Именно Софья вместе со своим фаворитом В.В. Голицыным — ярким ненавистником всего московского — стали архитекторами так называемого вечного мира с Польшей, заключённого в 1686 году. По поводу же темы «Пётр I и Запад» говорить что-либо вообще излишне.

В заключение следует сказать о набиравшем силу тренде, связанном со всё большим привлечением западноевропейцев. Без них не могли быть реализованы насущные задачи военного строительства, развития торгово-промышленной сферы, в чём едины практически все исследователи. Неприспособленность украинско-польских кадров к подобного рода делам не являлась откровением уже в последней трети XVI века. Именно тогда наметился курс на широкое использование специалистов из индустриально развитых держав. Однако старания Ивана Грозного и Бориса Годунова по их привлечению заметно отличались от романовских, поскольку были нацелены в конечном счёте на восприимчивость населения, не прикреплённого к земле, к занятиям не только хлебопашеством.

120