«Славянский разлом»

от Разина дошло всего несколько, и все в изложении правительственных чиновников, то есть победившей стороны, потому большого доверия к переписанному не возникает.

Правка документов и материалов в формирующейся никонианской России достигла совершенства. Можно привести как пример хронику конца XVI столетия м. Стрыйковского, популярную в конце XVII века. Показательны небольшие дополнения в переписанный текст, которые сводятся к добавлению слова «наш» в том случае, когда речь шла о чём-нибудь русском. То есть слова «русский народ» превращались в «наш русский народ», а выражение «русские летописцы» писалось «наши русские летописцы» и т.д. Конечно, Стрыйковский как минимум был бы сильно удивлён, узнав, что описываемая им Русь объявлялась своей для тех, кого он не только не имел в виду, но и кем брезговал интересоваться.

Впоследствии это вызывало уже отнюдь не удивление, а негодование. «Незалежные» националисты XIX-XXI веков неизменно рассуждали и рассуждают о похищении у украинского народа его исконного названия Русь. Хотя в действительности им следовало бы адресовать претензии не народам России, а романовской элите, то есть фактически своим же собратьям, с радостью освоившимся с этой «исторической ношей». А вот в низах понятие «русский», судя по всему, приживалось с трудом, и никто похищать его уж точно не собирался.

207