«Славянский разлом»

подкорректировать само понятие «народности», указав правящему классу не забывать, что тот находится не на Украине и не в Польше. «Быть великороссом» — такой лозунг, выдвинутый императором, отражал суть концепта «православие, самодержавие, народность». Хотя это не меняло, а лишь маскировало истинные предпочтения элит.

Весьма показательно, что когда в 1842 году композитор М.И. Глинка представил оперу «Руслан и Людмила», выдержанную в исконном великорусском стиле с добавлением восточного колорита, то это вызвало недоумение и негодование. Оперу называли низкопробной, недостойной приличного общества: один генерал грозился проштрафившихся офицеров в качестве наказания направлять на прослушивание этой «похабщины». Ведь альфой и омегой «русской» элиты всегда оставалось то, что православная церковь произрастала из Малороссии, самодержавие стояло на страже интересов дворянских кадров с замесом оттуда же, а что касается народности, то она допускалась лишь в идеализированном религиозно-монархическом ключе. А вот такие её проявления, как староверие, решительно выдавливались: гонения на раскол при Николае I зримо напоминали вторую половину XVII столетия.

Болезненная реакция на концепцию «православие, самодержавие, народность», утверждённую свыше, проявилась на самой Украине. В 1846 году в Киевском университете образовалось Кирилло-мефодиевское братство, созданное историком Н. Костомаровым, публицистом Н. Гулаком, этнографом П. Кулишом, поэтом Т. Шевченко и др. Их особенно не устраивал последний элемент этой триады: они продолжали воспринимать народность не в великоросском, а исключительно в малороссийском стиле, мифологизировали казачество, местный фольклор и нравы. Не ограничиваясь этим, окунулись в политику, вынашивая замыслы о славянских национальных республиках со всеобщим избирательным правом. Российское правительство, напуганное революциями, прокатившими в 1848-1849 годах по Европе, уже не могло снисходительно взирать на кирилло-мефодиевские увлечения.

243