«Славянский разлом»

Такая же картина наблюдалась и в Государственной думе: из 41 депутата, избранного в III Госдуму от украинских губерний, 36 идентифицировали себя «истинно русскими людьми», что подразумевало их принадлежность к черносотенству. На выборах в IV Госдуму 70 процентов украинских избирателей подали голоса за русских националистов: это было особенно поразительно, если учесть, что великороссы составляли лишь 13 процентов населения этих провинций. Иными словами, опорой религиозно-монархического черносотенства являлась не обширная Россия, а Украина.

Все эти факты наводят на размышления: не являемся ли мы свидетелями застарелого внутреннего конфликта между украинцами, ориентировавшимися через «незалежность» на Запад, и «имперцами», выдававшими себя за самых первосортных великороссов? Вспоминаются жаркие споры их предшественников 1650-1670-х годов по поводу того, с кем выгоднее быть: с Москвой или Польшей, олицетворявшей тогда Запад. Очевидно, что и на рубеже XIX-XX веков эта тема окончательно не исчерпана. «Незалежные» из Галиции и монархисты-черносотенцы из Волыни энергично выясняют отношения между собой. Складывается впечатление, что многочисленные народы России просто втянуты в их споры, превращены в разменную монету по сути конфликта между украинскими националистами и украинскими великодержавными шовинистами, по недоразумению именуемых русскими.

248