«Звёздные трагедии»

Вернувшись в камеру, я переоделся. Мне бросили вещи в большом рюкзаке, сшитом мамой, - рубашки, белье, носки. Я понял, что это после ночного обыска дома и что жизнь моя кончилась. Я заплакал, захлюпал носом. Бегали черные тараканы, которых было много на Лубянке. А ночью был новый допрос… И так каждый день. Это ведь изматывающая система. Примерно в одиннадцать - в начале двенадцатого ночи вызывают на допрос. Допрашивает следователь, он иногда спит, дремлет в кабинете. Сижу. Потом он пишет часов до пяти. Отпускает. Идешь в камеру. В шесть - уже подъем. Тюремный завтрак. Можно сидеть, но не лежать. Спать нельзя. Все время ходит по коридору надзиратель, который смотрит, стучит ключом в глазок. Если закрыл глаза - встань. Утром, часов в десять, снова вызывали и лишали возможности спать, так как с двух часов до пяти был… ну, не «мертвый» час, а разрешали лечь, но не закрывать глаза. И так изо дня в день. Если человек засыпал, его встряхивали, будили. Если нарушал - в карцер…»

В сентябре того же 1943 года Вельяминова перевели в Бутырку. Там был более свободный режим, но все равно приходилось несладко. Но Вельяминов просидел там недолго - 21 ноября его отправили этапом в Сибирь. Причем, уезжая из Бутырки, он встретился со знаменитым футболистом Николаем Старостиным, которого тоже упекли за решетку без всякого серьезного повода (не помогла даже Звезда Героя Социалистического Труда, которую спортсмену дали незадолго до этого). С ним Вельяминов доехал в одном вагоне до Котласа, после чего судьба их временно разъединила.

625