«Тайна Кутузовского проспекта»

Толстые журналы он не выписывал оттого, что Булганина помнил, Николая Александровича, бывшего премьер-министра. Было это в шестьдесят третьем, в районе Новодевичьего монастыря и Пироговки; там в те годы орудовала банда Носа. Костенко его «вытаптывал», обходил ЖЭКи; разговорился с отставником, который управлял домом, куда с Воробьевых гор, из замков, что москвичи нарекли «Заветами Ильича», переселили опального члена Политбюро.

«Что значит наша школа, сталинская, - задумчиво говорил управдом. - Каждое утро Николай Александрович получает двенадцать газет, я точно помню, информацию чекистам давал, и работает с ними - с красным карандашом в руке… Многотиражки даже получает, не только центральные… Резолюции кладет, служебные записки пишет, все в шкап складывает - придет время, вернут его в Кремль, помяните мое слово… "Кукурузник" не вечен, бог ему за Иосифа Виссарионовича отомстит… На кого руку поднял, мужик, а?! Так вот, Булганин поработает с газетами часов восемь - и на прогулку… С рабочим классом связь поддерживает, "на примкнувшего" порою бутылочку берет, на Шепилова, значится… Выпьет глоток - и беседует, расспрашивает о ситуации, советуется с народом, светлая голова, одно слово - сталинская гвардия…»

Костенко вспомнил этот разговор, как только отдал пистолет и получил пенсионную книжку: на следующий день после того, как не надо было ехать в министерство, отправился в библиотеку и сел за журналы; ходил, как на работу, - восемь часов, с обеденным перерывом; стресс поэтому, связанный с отставкой, перенес спокойно.

9