«Тайна Кутузовского проспекта»

Вчитываясь в журнальные публикации, Костенко поначалу диву давался, как он отстал от жизни. Вспоминая обязательные политзанятия, нудные лекции пропагандистов, на которых он сидел, надев черные очки, чтобы не заметили, когда уснет (почти все, кстати, приходили в темных очках, не один умный), он поражался тому, какой гигантский вред приносили обществу эти обязаловки, во время которых все спокойно внимали обязательной лжи, внешне принимая ее как правду - так и рождалась государственная шизофрения, раздвоение, а то и просто расщепление (как лучины) общества: в кабинете - один человек, с женой на кухне, включив радио, - другой, на собрании - третий, у начальства - четвертый, во время разбора очередной «персоналочки» - пятый…

Порою он по два-три раза перечитывал особенно смелую статью: как можно такое печатать?! В меня въелся, а может, передался по наследству инстинкт охранительного страха, думал он. Сколько лет Россия жила в условиях свободы мысли и слова? После освобождения крестьян - лет десять, потом пришел Победоносцев, тогдашний Суслов; начало века - мелькнули либералы Витте и Столыпин; с февраля семнадцатого разгул свободы потом - гражданская, террор - белый ли, красный, всё одно террор; после - восстание своих, Кронштадт, и как следствие - нэп, кооперация, сытость, право говорить - вплоть до двадцать девятого… И - снова ночь легла над Россией, кровавая ночь бесправия и страха. Несчастная страна, то - пик, то - провал.

10