«Тайна Кутузовского проспекта»

… В Переславль-Залесский Костенко приехал в полночь, потому что у автобуса полетел скат. Менять его - да еще под дождем - дело долгое, матерное, пассажиры пытались остановить машины, - куда там.

Странные у нас люди, думал Костенко, глядя, как мимо несчастных пассажиров, чуть не кидавшихся под колеса, проносились «Волги», «Жигули», «рафики». Стоит поговорить с человеком часок-другой - откроется тебе, Душу распахнет, последним поделится, а вот помочь незнакомцам, проявить номинальную культурность - ни-ни. Почему в нас мирно уживается Бог с Дьяволом? Оттого, видно, история наша столь трагична: собирали Империю кровью, жестокостью собирали, небрежением к людишкам, во всем превалировала Державность, а ведь происходит это понятие от «держать», то есть «не пускать», а всякое «непускание» по своей сути грубо и безжалостно, то есть бескультурно…

В какой еще стране так собачатся в очередях, на Рынках, в трамваях, в какой, как не у нас, доносы на соседей пишут?

Он никогда не мог забыть немецких военнопленных; в сорок шестом работали на Извозной - строили «ремеслуху». Кирпичи друг другу передают, и каждый: «битте зер» - «данке шен», как только язык не отваливался за день?

… В Переславле, ясное дело, мест в гостинице не было, их ни в одной гостинице страны никогда не бывает, если только не запасся предварительной начальственной бронью или не сунул администратору в лапу; решил подремать в кресле. Дежурная раскричалась: «Тут что, ночлежка?! А ну вали отсюда, у меня люди отдыхают!» Он попросил разрешения позвонить в милицию, женщина разошлась того пуще: «Ты меня не пугай! Пуганая! Вали, говорю! А то сама милицию вызову, пятнадцать суток враз схлопочешь».

- Где хоть милиция, объясните.

- Иди да ищи, я тебе в гиды не нанималась.

22