«Тайна Кутузовского проспекта»

Когда «грязные сплетни» о детях первого лица неудержимым шквалом покатили по Москве, Цвигун позвонил супруге благодетеля: «Как быть?»

Конкретных рекомендаций не получил, поэтому сделал так, что дети - сначала сын, потом дочь - сами пригласили его на ужин; говорил с каждым по отдельности, по-отцовски, но в то же время подставляясь для удара и шутки: был бы родней - одно дело, а так - надобно держать дистанцию, не забывая ни на секунду, кто ты, а кто они. Дети смеялись:

- Не в полицейском государстве живем! Что ж нам, списки приносить на утверждение - с кем можно встречаться, а с кем нельзя?!

Именно тогда он ощутил себя между молотом и наковальней: дети не хотели менять принятый ими образ жизни - вольготный и богемистый, а к благодетелю с этим не пойдешь, не поймет…

Именно тогда он до конца растворился в творчестве - единственное успокоение…

Правил с в о и рукописи, записанные профессионалами, как можно чаще выходил на люди, словно бы норовя этим отмыть манеру поведения детей Первого Лица; тогда же и подбросил Леониду Ильичу идею о написании им своих воспоминаний. С молчаливого благоволения вождя подобрал кандидатуры «коллективных брежневых»; в том, что будут молчать, - не сомневался, правила игры в державе известны всем, напоминать не надо, ученые.

Когда однажды кто-то из охраны все же рискнул доложить, что один из контактов детей «связан с уголовным миром», раздраженно ответил:

- Так развяжите…

Пусть думают. В конечном счете вопрос охраны Первого Лица замкнут на Андропова, пора научиться скалиться, из добрых веревки вьют.

Наконец о скандалах детей спросил и Председатель.

- Юрий Владимирович, - ответил Цвигун, - я не смею вторгаться не в свою прерогативу… Если поручите мне курировать охрану Леонида Ильича и семьи - приказ выполню. Иначе - не хочу быть неверно понятым. - И нажал: - Есть ведь люди, которые не прочь поспекулировать нашими отношениями с генеральным, более четверти века вместе…

104