«Тайна Кутузовского проспекта»

- Сходно мыслим, - кивнул Костенко. - Кого из отцовских сослуживцев помните?

- Все на одно лицо… Хотя одного помню… Дядю Женю Сорокина… Это, пожалуй, самый был из всех симпатичный…

- В чем это выражалось?

Либачев удивился:

- То есть?

- Ну, «симпатичность» его…

- Он приветливый был, без подарка не приходил, умел слушать… Когда дядька мой - он был физик - начинал говорить о проблемах науки, слушал внимающе, остальные-то баранами глядели… Отчаянный был - это мальчишкам и женщинам нравится: раз стойку на подоконнике выжал, а мы ведь на шестом этаже жили…

- Он у вас с женой бывал?

- Да… С Кирой… Красавица была, по-английски прекрасно говорила…

- Кира?

- Да… Она приходила к нам лет десять НАЗАД - отец уж не поднимался… Тоже умерла… Кажется, они вместе работали…

- Когда отец вернулся, вы с ним о его делах говорили?

- Пытался… Но это кончалось ссорами… Он защищал не Сталина или Рюмина, он себя защищал, свою жизнь… Каково себе признаться, что лучшие годы отдал дьяволу?

- Вы знаете, что он работал по делу Вознесенского?

- Догадывался… Он этой темы избегал…

- И вел дело Фёдоровой…

- Об этом обмолвился… Сказал, что жалел ее, но американец, с которым была связана, еще в двадцатом году был в России, шпион, работал при штабе Колчака, дружил с адмиралом… А ее, говорил, Сталин поначалу опекал, хотел снова пригласить на дачу… Прямиком из камеры…

153