«Тайна Кутузовского проспекта»

- Еду в Шереметьево… Предупредили наших?

- Да.

- Скажите Строилову, что мы возьмем его…

- С чем? У нас же на него ничего нет…

… Лицо генерала было пергаментным, виски запали, сделались желтоватыми, голубоватые прожилки чуть покраснели и зримо, то и дело судорожно замирая, пульсировали, существуя как бы отдельно от неподвижных, устремленных в потолок глаз.

- Я, Строилов Владимир Иванович, боюсь реанимации сталинизма, - он говорил с трудом, страшась делать глубокий вдох, порою проводя сухим языком по запекшимся бескровным губам. - Я вижу, как мы поворачиваем вправо… Те, кто начал революцию перестройки, стали опасаться ее размаха… Я не против того, когда спорят на улицах, я за то, чтобы сталкивались разные мнения… Но я был и останусь противником национал-социализма и сталинизма… Обе эти ипостаси сейчас перешли в атаку… На нас… На несчастную страну… Народ, многие годы лишенный знания, слушает демагогов - нацисты всегда кричат громче других… А сталинисты повторяют то, что вдалбливали в головы несчастных людей последние шестьдесят пять лет… Вся наша история - это история абсолютистских запретов, на этом и сыграл Сталин… Он стал Иосифом Первым, и это легло на подготовленную почву: люди, отученные самостоятельно думать и лишенные права на свободную работу - без приказа и надсмотрщика, - ждали того, кто рявкнет, ударит, посадит, казнит… Дождались… Я увидел фотографию человека, которого знал под фамилией Сорокин, Евгений Васильевич… Пусть капитан Строилов даст нам это фото сейчас же… Приобщите его к моему заявлению… К этому исковому заявлению… Сорокин бегает трусцой… Да, да, я в полном сознании. Я хочу подписать записанную вами страницу… Вы ведь пишете протокол? Или только фиксируете мой голос?

- И то и другое, Владимир Иванович, - ответил прокурор. - Все делается по закону, не волнуйтесь…

264