«Тайна Кутузовского проспекта»

- Нет… Сейчас… У меня в любую минуту может остановиться сердце…

Он медленно сжал в посиневших пальцах перо и подписал две страницы.

- Хорошо… Благодарю… Хочу продолжить… Сорокин называл мне сотни имен, мне казалось, что он хотел превратить всю страну, всех людей во врагов народа… Он торгаш по природе, он торговался за каждого, вымаливал, обещал, снова бил…

Чекист, приехавший вместе с прокурором, спросил:

- Владимир Иванович, сколько раз он пытал вас на допросах?

- Не помню…

- Очень важно, чтобы вы вспомнили… Это крайне важно для следствия…

- Я сидел во внутренней три года… На допросы он вызывал меня раза четыре в неделю… Один день говорил, пугал, путал… Три дня - мучил… Считайте сами… Да, еще я пролежал в больнице два месяца… После пыток у меня случился паралич левой ноги… Он был пьяный, когда бил меня, и попадал дубинкой не по ягодице, а по позвоночнику… Это было в пятидесятом, в мае месяце… Точнее - Первого мая… Я музыку на улицах слышал… Лозунги кричали по радио… А еще я могу свидетельствовать за Лидию Русланову и Зою Фёдорову… Он их не так мучил, как меня… Он их ставил в карцер, в каменный шкаф… На сутки ставил, на трое - без движения, как в гробу…

- Он знал, что вы ни в чем не виноваты? - спросил прокурор. -

- От него требовали, чтобы я стал виноватым… Он прекрасно знал, что я никогда ничьим шпионом не был…

- Но он никогда не говорил вам, что знает про вашу невиновность? Не просил согласиться подписать самооговор, потому что это нужно партии, стране, Сталину?

- Нет… Это говорил Рюмин… Когда меня принесли к нему из лазарета… На носилках… И в камере мне это же говорил… Фамилию не помню… Наседка… Уговаривал признаться, чтобы выйти на процесс… И там открыть всю правду… Но я-то знал, что это за игры…

266