«Тайна Кутузовского проспекта»

- Я приучил себя не верить словам. Я ненавижу слова. Ненавижу, понимаете?! Каждое слово - перевертыш! В устах одного это правда, у другого - ложь, у третьего - лесть, у четвертого - предательство… Вы что, не могли сказать: «У меня есть данные, что за стариком охотятся»?!

- У меня не было данных, капитан… Я чувствовал это…

- Вы не в театре работаете, а в уголовном розыске.

- Я, между прочим, нигде не работаю… Так что позвольте мне жить так, как я хочу… И если бы, следуя моим чувствам, я не обратился к Николаше Ступакову и не получил у него в помощь двух парней, Владимир Иванович не умер бы у вас на руках, а лежал на полу, исколотый шилом!

- Уходите отсюда…

- Никуда я не уйду… Простите, что брякнул… это жестоко… Пожалуйста, простите… Просто я очень не люблю просить, понимаете? И повторять не умею дважды… Наверное, это плохо…

- Можете дать слово, что у вас не было фактов?

- Клянусь… Это очень страшно - жить чувствованиями, но без этого в нашей профессии нельзя… Думаете, мне легко носить это в себе? А еще я чувствую, что Сорокин может уйти…

- Дайте сигарету…

- Не дам.

- Я не курил только из-за па… Дайте, не надо быть классной дамой, дайте…

Костенко протянул ему пачку и, подхватив свой кулек, пошел на кухню.

Там было холодно, стекол, конечно, никто не вставил; Костенко нашел старое одеяло, заколотил створку, включил газ, нашел сковородку, пожарил вареную колбасу, сделал бутерброды с сыром и, заглянув в комнату (Строилов снова лежал под пледом), спросил:

303