«Дети Арбата»

- Вступать в спор с преподавателем не годится. Но «аполитичность науки…»

Глинская повернулась к Баулину.

- Может, передадим в комсомольскую организацию…

В ее голосе звучала сановная усталость: мелок вопрос, незначительна фигура студента. Лозгачев взглянул на Баулина, ему казалось, что тот должен быть недоволен предложением Глинской.

- Партийное бюро не должно уклоняться…

Это неосторожное слово все решило.

- Никто не уклоняется, - нахмурился Баулин, - но есть порядок. Пусть комсомол обсудит. Посмотрим, какова его политическая зрелость.

На вешалке висело коричневое кожаное пальто… Дядя Марк!

- Погуливаешь?…

Саша поцеловал Марка в гладко выбритую щеку. Пахло от Марка хорошим трубочным табаком, мягким одеколоном, «уютный холостяцкий дух», как говорила мама. Марк выглядел старше своих тридцати пяти лет - полный, веселый, лысеющий дядька. И только острые глаза за желтоватыми стеклами очков выдавали железную волю этого человека, одного из командармов промышленности, почти легендарного, как легендарна его гигантская стройка на Востоке - новая металлургическая база Советского Союза, недоступная авиации врага, стратегический тыл пролетарской державы.

- Думал, не дождусь тебя, заночевал, думаю…

- Саша всегда ночует дома, - сказала мама.

На столе портвейн, розовая любительская колбаса, шпроты, «турецкие хлебцы» - лакомства, которые всегда привозил Марк. Тут же и традиционный мамин пирог, который она пекла в «чуде». Видно, Марк успел предупредить о своем приходе.

- Надолго приехал? - спросил Саша.

- Сегодня приехал, завтра уезжаю.

- Его Сталин вызвал, - сказала мама.

Она гордилась братом, гордилась сыном, больше ей нечем было гордиться - одинокая женщина, брошенная мужем, маленькая, полная, с еще красивым белым лицом и густыми вьющимися седыми волосами.

Марк протянул руку к лежащему на диване свертку.

- Разверни.

Софья Александровна попыталась распутать узел.

- Дай-ка!

Саша ножом разрезал шпагат. Сестре Марк привез отрез на пальто и пуховый платок. Саше - костюм из темно-синего бостона. Немного примятый пиджак сидел отлично.

- Только поете вы ее плохо, - заметила Софья Александровна, - как хор слепцов.

- Дуэт слепцов, - рассмеялся Марк.

Ему постелили на диване, Саша лег на парусиновой дачке.

Марк снял пиджак, подтяжки, сорочку и, оставшись в нижней рубашке, обшитой по вороту и на рукавах узорной голубой тесьмой, отправился в ванную.

Ожидая его, Саша лежал, закинув руки за голову…

«Дети Арбат»