«Дети Арбата»

- Партийное бюро института, - закончил Лозгачев, - решительно реагировало на вылазку Панкратова и сняло газету. Это свидетельствует о том, что в целом партийная организация здорова. Наше твердое и беспощадное решение подтвердит это еще раз.

Он собрал листки и сошел с трибуны.

- Редактор здесь? - спросил Баулин.

Все задвигались, разглядывая Руночкина. Маленький, косоглазый Руночкин поднялся на трибуну.

- Расскажите, Руночкин, как вы дошли до жизни такой, - проговорил Баулин с обычным своим зловещим добродушием.

- Мы думали, что не стоит повторять передовую многотиражки.

- При чем тут многотиражка? - нахмурился Баулин. - Когда вы выпускали номер, она еще не вышла.

- Но ведь потом вышла.

- И вы знали, какая в ней будет передовая?

- Конечно, знали.

В зале засмеялись.

- Не стройте из себя дурачка, - рассердился Баулин, - кто не дал писать передовую? Панкратов?

- Не помню.

- Не помните… Вас это не удивило?

Руночкин только пожал плечами.

- А предложение Панкратова написать эпиграммы удивило?

- Раньше мы их тоже писали.

- Вы понимаете свою ошибку?

- Если рассуждать так, как товарищ Лозгачев, то понимаю.

- А вы как рассуждаете?

Руночкин молчал.

- Дурачка строит! - выкрикнул опять Карев.

Баулин посмотрел в бумажку.

- Позднякова здесь?

Улыбаясь, хорошенькая Позднякова поднялась на трибуну.

- Что я могу сказать? Саша Панкратов решил передовой не писать, а ведь он комсорг, мы должны его слушаться.

- А если бы он вам велел прыгнуть с пятого этажа?

- Я не умею прыгать, - ответила Надя, - и я думала…

- Вы ни о чем не думали, - перебил ее Баулин. - Или вам нравится, когда так издеваются над ударниками учебы?

«Дети Арбат»