«Дети Арбата»

- Ковалев! Вы стеснялись возражать против эпиграмм на себя?

- Да.

- Почему же вы не возражали против эпиграмм на других?

- Демагогический вопрос! - раздался голос Карева.

- Запутывает дело! - крикнул еще кто-то.

Баулин обвел рукой зал.

- Слышите, товарищ Сиверский, как собрание расценивает ваш вопрос?

- Я хотел сказать молодому человеку Ковалеву, что ему не стоило бы так начинать жизнь, - спокойно произнес Сиверский и сел.

- Вы можете выступить в прениях, - ответил Баулин. - А сейчас послушаем главного организатора. Панкратов, пожалуйста!

Саша сидел в заднем ряду, среди студентов с других факультетов, слушал, обдумывал, что ему сказать. От него ждут признания ошибок, хотят услышать, как он будет раскаиваться, чем будет оправдываться. Жалел ли он о том, что произошло? Да, жалел. Мог не пререкаться с Азизяном, мог выпустить газету так, как ее выпускали всегда. И не получилось бы тогда всей этой истории, которая так неожиданно и нелепо ворвалась в его жизнь и в жизнь его товарищей. И все же надо выстоять, отстоять ребят, заставить выслушать себя. Здесь не только Баулин, Лозгачев и Карев, здесь Янсон, Сиверский, здесь его товарищи, они сочувствуют ему.

Зал притих. Те, кто вышел покурить, вернулись. Многие встали со своих мест, чтобы лучше видеть.

- Мне предъявлены тяжелые обвинения, - начал Саша, - товарищ Лозгачев употребил такие выражения, как политическая диверсия, антипартийное выступление, злопыхательство…

- Правильно употребил! - крикнул из зала, наверно, Карев, но Саша решил не обращать внимания на выкрики.

Баулин постучал карандашом по столу.

- Доцент Азизян в своих лекциях не сумел сочетать теоретическую часть с практической и тем лишил нас знакомства с важными разделами курса, - продолжал Саша.

Азизян вскочил, но Баулин движением руки остановил его.

- О стенгазете. Прежде всего я, как комсорг, полностью несу ответственность за этот номер.

- Какой благородный! - закричали из зала. - Позер!

- Именно я сказал, что передовой не надо, именно я предложил поместить эпиграммы и сам написал одну из них. И ребята это могли рассматривать как установку.

- Установку? От кого вы ее получили? - пристально глядя на Сашу, спросил Баулин.

В первую минуту Саша не понял вопроса. Но, когда его смысл дошел до него, ответил:

- Вы вправе задавать мне любые вопросы, кроме тех, что оскорбляют меня. Я еще не исключен.

«Дети Арбат»