«Дети Арбата»

12

«Ввиду признания студентом Панкратовым своих ошибок восстановить его в институте с объявлением строгого выговора».

Праздника не получилось. Его исключение взбудоражило всех, восстановление - никого. Только Криворучко, подписывая новый Сашин студенческий билет, сказал:

- Рад за тебя.

Прежде такой грозный, он выглядел раздавленным - одинокий человек, досиживающий последние дни в своей кабинете.

- Как у вас? - спросил Саша.

Криворучко кивнул на кипу папок в углу.

- Сдаю дела.

Он достал печать из ящика громадного письменного стола. Студенты называли этот стол палубой. Они часто ходили к Криворучко, от него зависели стипендия, общежитие, карточки, ордера.

- Между прочим, я знаком с твоим дядей. Мы с ним были в одной партийной организации. Давно, году в двадцать третьем. Как его здоровье?

- Здоров.

- Передай ему привет, когда увидишь.

Саша стыдился своей удачи, он выкарабкался, а Криворучко нет.

- Может быть, вам обратиться к товарищу Сольцу?

- В моем деле Сольц бессилен. Мое дело зависит от другого…

Не глядя на Сашу, как бы про себя он добавил:

- Сей повар будет готовить острые блюда.

И насупился. Саша понял, какого повара он имеет в виду.

Потом Саша отправился к Лозгачеву. Тот улыбнулся так, будто рад его успеху.

- У Криворучко был?

Знал, что Саша был у Криворучко, и все же спросил.

- Оформил билет и пропуск, - ответил Саша.

Вошел Баулин, услышал Сашин ответ, сухо спросил у Лозгачева:

- Разве печать у Криворучко?

- Новый приступает с понедельника.

- Могла себе печать забрать.

Лозгачев пожал плечами, давая понять, что Глинская считает себя слишком высокопоставленным лицом, чтобы прикладывать печать.

«Дети Арбат»