«Дети Арбата»

Они по-прежнему занимаются своими делами, своими склоками, как будто ничего не произошло, не чувствуя ни вины, ни угрызений совести: тогда требовалось так, а теперь, когда восстановили, можно и по-другому… И Саше надо по-другому…

Они при нем говорят насмешливо о Глинской, не скрывают своей враждебности к ней - разве такая откровенность не подразумевает доверия?

Все это означало: «И тебе, Панкратов, надо по-другому. Теперь ты битый, второй раз не выкрутишься. Сольц далеко, а мы близко, и держись за нас. Парень ты молодой, неопытный, не закаленный, вот и промахнулся, мы понимаем, с каждым может случиться. Теперь ты знаешь, кто такой Криворучко, бей его вместе с нами. Взаимное доверие возникает только там, где есть общие враги. "Скажи мне, кто твои друзья" - это устарело! "Скажи, кто твои враги, я скажу, кто ты" - вот так сейчас ставится вопрос!»

- Жаловался тебе Криворучко? - спросил Лозгачев.

Не стоит связываться с ними. И все же не он, а они битые, не его, а их мордой об стол. Пусть не забывают.

- Мне-то что жаловаться, я не партколлегия.

Лозгачев поощрительно засмеялся.

- Все же товарищи по несчастью.

- «Товарищи»? - насмешливо переспросил Саша. - Так ведь его еще не восстановили.

В мрачном взгляде Баулина Саша почувствовал предостережение. Но этот взгляд только подхлестнул его. От чего предостерегает? Снова исключат? Руки коротки! Обожглись, а хотят выглядеть победителями. Это, мол, не Сольц тебя простил, это партия тебя простила. А мы и есть партия, значит, мы тебя простили… Нет, дорогие, вы еще не партия!

Лозгачев с насмешливым любопытством смотрел на него.

- Думаешь, Криворучко восстановят?

- Меня восстановили.

- Ты другое, ты совершил ошибку, а Криворучко матерый…

- Его когда-то исключили за политические ошибки и то восстановили, а уж за общежития…

- Что-то новое, - опускаясь в кресло и пристально глядя на Сашу, произнес Баулин, - раньше ты так не говорил.

- Раньше меня не спрашивали, а теперь спрашиваете.

- Раньше ты открещивался от Криворучко, - продолжал Баулин. - «Не знаю, не знаком, двух слов не говорил».

- И сейчас повторяю: не знаю, не знаком, двух слов не говорил.

«Дети Арбат»