«Дети Арбата»

- Парикмахер доморощенный, дерет, никто не хочет у него бриться, может быть, мне идет борода, может, оставить?

Она молчала, мелко кивала головой и смотрела на него.

- Как все? Живы, здоровы?

Он имел в виду своих друзей - в порядке ли они? Она поняла его вопрос.

- Все хорошо, все здоровы.

Но мысль о том, что у всех хорошо, а плохо только с Сашей, только с ним одним, почему-то именно с ним, эта мысль невыносима. И она заплакала, опустив голову на руки.

- Перестань, мне надо тебе что-то сказать.

Она вынула платок, вытерла слезы.

- Я буду апеллировать, мое дело ерунда, связано с институтом.

Надзиратель перебил его:

- О деле не говорить!

Но мама не испугалась, как пугалась раньше, когда сталкивалась с грубой казенной силой. На ее лице появилось знакомое Саше упрямое выражение, она напряглась, слушая Сашу, и выслушала до конца. И это было то новое, что увидел Саша в своей матери.

- Я уезжаю в Новосибирск, все будет в порядке.

Он не хотел говорить «Сибирь» и сказал «Новосибирск».

- Как только приеду на место, дам телеграмму, а потом напишу. На работу я устроюсь, денег мне не высылай.

- Я передала тебе сто пятьдесят рублей.

- Зачем так много?

- И продукты, и сапоги.

- Сапоги - хорошо, а продукты зря.

- И теплые носки, и шарф, - она подняла глаза, - сколько тебе дали?

- Маломерок - три года свободной ссылки. Через полгода вернусь. Папа приезжал?

- Приезжал в январе, а сейчас я не могла его вызвать, мне позвонили только вчера. Как твое здоровье?

- Прекрасно! Ничем не болел, кормят прилично, курорт!

Он веселился, хотел приободрить ее, но она видела его страдания, страдала сама, вымученно улыбалась его шуткам, тоже хотела его ободрить, пусть знает, что он не одинок, о нем будут заботиться.

- Вера так жалела, что ты ее не вызвал, она приехала со мной, не пустили, и Полину не пустили.

Он как-то не думал о тетках.

Путая приготовленные слова с теми, что пришли к ней сейчас, она сказала:

186

Система Orphus

«Дети Арбат»