«Кортик»

- Вот как! - насмешливо сказала Александра Сергеевна. - Значит, он убежал? Верните его обратно.

Миша выскочил из класса и побежал в раздевалку за мелом. Он прибежал туда и увидел, что тетя Броша, гардеробщица, плачет.

- Ты что, тетя Броша? - спросил Миша, заглядывая ей в глаза. - Ты почему плачешь? Кто тебя обидел?

Никто точно не знал, почему гардеробщицу называли тетей Брошей. Может быть, это было ее имя, может быть, из-за большой желтой броши, приколотой к полосатой кофте у самого подбородка, а возможно, и потому, что она сама походила на брошку - маленькая такая, толстенькая старушка. Она всегда сидела у раздевалки, вязала чулок и казалась маленьким комочком, приютившимся на дне глубокого колодца из металлической сетки, которой был обит лестничный проем. Она будто бы умела заговаривать ячмени. И действительно: посмотрит на глаз, пошепчет что-то - ячмень через два дня и проходит.

И вот теперь тетя Броша сидела у раздевалки и плакала.

- Скажи, кто тебя обидел? - допытывался Миша.

Тетя Броша вытерла платком глаза и, вздохнув, сказала:

- Тридцать лет прослужила, слова худого не слышала, а теперь дурой старой прозвали. И на том спасибо.

- Кто? Кто назвал?

- Бог с ним, - тетя Броша махнула рукой, - бог с ним!

- При чем тут бог! - рассердился Миша. - Никто не имеет права оскорблять. Кто тебя обругал?

- Стоцкий обругал, Юра. Опоздал он, а мне не велено пускать. Иди, говорю, к директору… А он мне - «старая дура!» А ведь хороших родителей… И маменька его здесь училась, когда гимназия была. Только, Мишенька, - испуганно забормотала она, - никому, деточка, не рассказывай!

Но Миша ее уже не слушал. Он схватил мел и, прыгая через три ступеньки, помчался в класс.

172