«Страх»

- Хлеба не было! В этом же докладе товарищ Сталин утверждает, что в 1933 году мы собрали 89,8 миллиона тонн зерна. Но это неправда. Мы собрали только 68,4 миллиона тонн, то есть на 21 миллион тонн меньше, чем утверждает товарищ Сталин, и намного меньше, чем в 27-29-х предколхозных годах. Кроме того, к 1933 году городское население увеличилось на двенадцать миллионов. Хлеб оно не производит, а кормить его надо. В 27-29-х урожайных годах вывезли за границу 2,5 миллиона тонн, а в 30-32-х неурожайных годах - почти 12 миллионов тонн. Такого экспорта наша страна не знала.

- Люди умирали с голоду, а хлеб вывозили за границу?!

- Да. Нужна валюта для закупки западной техники. Индустриализация!

- Хлеб у крестьян просто отбирали, - сказала Варя, - мне рассказывали, отбирали милиция, военные части, ОГПУ. За несдачу хлеба крестьян судили как за саботаж, конфисковывали имущество и высылали.

Они помолчали.

- Да, - сказал наконец Михаил Юрьевич, - забирали подчистую, обрекали людей на голодную смерть… В этом, Варя, вы правы… Ну а раскулачивание? Ведь раскулачивали не только кулаков, но и середняков и даже бедняков, которых называли нелепым словом «подкулачники». По моим самым осторожным расчетам, у нас раскулачили минимум десять миллионов человек, повторяю - минимум. В подавляющем своем большинстве они высланы на Север и в Сибирь. Многие из них, конечно, погибли.

- Все это чудовищно, - сказала Варя, - и все это скрывается от народа.

- Ну, - улыбнулся Михаил Юрьевич, - чего вы захотели! - И снова взял в руки бутылочку с клеем.

- Неужели нельзя проводить индустриализацию страны без таких жертв?

- Думаю, можно. К двадцать второму году после мировой и гражданской войн страна была совершенно разорена. Заводы пустовали, оборудование растащили на зажигалки. И за пять лет - с 1922 по 1927 год - все было восстановлено, поднялось из руин, и промышленность, и сельское хозяйство, и транспорт, без человеческих потерь, без массовых смертей, голода, высылки, расстрелов. Оказывается, промышленность можно развивать без всяких эксцессов. На это и была рассчитана новая экономическая политика. А сейчас, сейчас, очевидно, изменились обстоятельства. Это все вопросы большой политики, - он посмотрел на Варю. - Цифрами, которые я называл, вам не следует оперировать.

- А почему? Ведь эти цифры назвал товарищ Сталин.

- Товарищ Сталин говорил только об уменьшении поголовья скота. О людских потерях ничего не говорил. Это мои частные расчеты. И, пожалуйста, нигде их не повторяйте, забудьте их.

- Не беспокойтесь, Михаил Юрьевич, я никому о ваших расчетах рассказывать не буду. Буду говорить только о том, о чем говорил товарищ Сталин, об уменьшении поголовья скота.

«Страх»