«Страх»

Люда сбросила туфли, положила ноги Саше на колени. Он погладил ее ногу.

- Ну, ну, - предупредила Люда, - далеко не забирайся, не тяни руки. За что тебя выслали-то?

- Известно, за что. Ни за что.

- За политику? Такого молодого?

Саша засмеялся:

- Я совершеннолетний.

Она опять задумалась, потом тряхнула головой:

- Ладно, налей. И руки не тяни, сказала тебе, я за день знаешь сколько по кафе набегалась, вот и затекают ноги, я дома всегда так ноги вытягиваю на стуле. А теперь на стуле ты сидишь. Так ведь? Наливай!

- Не много будет?

- Налей, - упрямо повторила она, - и себе налей! И печенку доедай. Тебе есть надо, сил набираться.

Саша налил, они выпили. Люда поморщилась, не закусила.

- А отец у тебя есть?

- Есть и мать, и отец.

- А братья, сестры?

- Нет.

- Единственный, значит, сыночек?

- Выходит, так.

- Хорошие они, твои родители?

- Хорошие.

Она сняла ноги с его колен, сунула их в тапочки, поднялась, нетвердыми шагами подошла к шкафу, вынула платок, накинула на себя.

- Зябко стало.

Села, задумалась, отодвинула рюмку, сказала вдруг:

- И у меня отец был. Хороший отец. Токарем работал в речном порту, в затоне. И мать работала на хлебозаводе, и брат - на два года старше меня. Я с четырнадцатого года, а брат с двенадцатого - военный он сейчас. И еще один брат с нами жил, двоюродный, его мать, отцова сестра, померла, мы и взяли его к себе, тот и вовсе с пятого. Сейчас бы ему сколько было? Тридцать два. Вот сколько. Жили, конечно, в одной комнате, комната большая, метров, наверное, тридцать. Жили хорошо, спокойно, не ругались, любили друг друга. Мать варила обед, ждала с работы отца, приходил отец, мы садились за стол, мясо всем поровну в тарелки, отец перед обедом выпьет рюмку водки, но больше ни-ни, не пил, и братья оба не пили, непьющие были. Теперь я за всех пью, - она нервно рассмеялась, - одна за всех норму выдуваю, налей мне. Налей, а то расплескаю.

364

Система Orphus

«Страх»