«Страх»

- Я Москву всегда зимой больше любила, зимой жизнь веселей казалась, все куда-то торопятся, спешат, извозчики лошадок подхлестывают, бубенцы звенят… И годы наши так же быстро летят, как те сани, а Москва все в сердце живет, сон сладкий, далекий… И Петербург в сердце живет, и Царское Село, где пела я перед самим Государем-императором. - Она замолчала, улыбнулась, поглядела в окно, по-актерски выдерживая паузу, чтобы дать Вике возможность оценить смысл сказанного. - Волновалась я ужасно, попросила чашку кофе, рюмку коньяка, приняла двадцать капель валерианки… И вот я перед Государем. Поклонилась я низко-низко, и посмотрела прямо ему в лицо, и увидела, будто свет льется из его лучистых очей. Страх мой прошел, и я сразу успокоилась. Пела я в тот раз много, Государь даже справился - не устала ли я? Но я, Вика, милая, так счастлива была, что об этом даже не думала. Пела, что на ум приходило, про мужицкую долю, и даже одну революционную песню спела про Сибирь. Спела «Молода еще девица я была». Спела и про ямщика. Знаете эту песню?

- «Вот мчится тройка удалая» или «Вот мчится тройка почтовая»…

- Нет, я пела Государю другую песню. - Она поставила бокал на стол, приосанилась, чуть подняла голову, вполголоса запела:


Вот тройка борзая несется,

Ровно из лука стрела,

И в поле песня раздается -

Прощай, родимая Москва!


Быть может, больше не увижу

Я, Златоглавая, тебя,

Быть может, больше не услышу

В Кремле твои колокола.


Не вечно все на белом свете,

Судьбина вдаль влечет меня,

Прощай, жена, прощайте, дети,

Бог знает, возвращусь ли я?


Вот тройка стала, пар клубится,

Ямщик утер платком глаза,

И вдруг ему на грудь скатилась

Из глаз жемчужная слеза.

396

Система Orphus

«Страх»