«Страх»

В кабинете Скоблина стояли книжные шкафы, французские книги на одних полках, русские - на других: Тургенев, Достоевский, Толстой…

- Я любила Толстого раньше, но когда прочитала: «Разрушение ада и восстановление его», больше в руки не беру. Злой старик, на всех слюной брызжет, всех ругает, один он умный, зачем мне такое?

Стены кабинета тоже увешаны портретами; Куприн, Бунин, Керенский, много генералов, офицеров.

- Это все наши - корниловцы… Коленька участвовал в пятистах боях, много раз ранен, корниловцы не щадили своих жизней, если бы все воевали так, как корниловцы…

За Россию, за свободу

Коли в бой зовут,

То корниловцы и в воду,

И в огонь идут.

 

На глазах ее выступили слезы.

- Бедные, бедные… Истинные герои. Ведь я пела на Перекопе, в траншеях. Уже большевистские пушки гремели, а я пела. Но не удалось, не получилось…

- Сейчас тебе кое-что покажу… - она то называла Вику на «ты», потом опять переходила на «вы», наклонилась, сняла с нижней полки книгу, не толстую, но больше обычного формата, открыла на титульном листе, кивнула Вике: «Садись рядом, пол чистый, не бойся». Видишь: Надежда Плевицкая - «Дежкин карагод»… Понятно название? - Дежка - это я, Надежда. Меня дома, в семье, Дежкой называли. А карагод по-нашему, по-курски, это хоровод. Предисловие Алексея Ремизова: «Венец». Большая честь!.. Но вы, московские, и фамилии-то такой не знаете, у вас Ремизов тоже запрещен, он в двадцать первом году Россию покинул… А вот - мамочка моя дорогая… - она прикоснулась губами к портрету, - мамочка моя бесценная, царствие ей небесное… Вот и я молодая. Как была курносой крестьянской Дежкой, так и осталась. А это опять я. В боярском сарафане давала концерты. А вот часть вторая «Мой путь с песней», это издано уже позднее - в тридцатом году, сам Рахманинов издавал: издательство «ТАИР» - это его, Рахманинова, издательство. «ТА» - это Татьяна, «ИР» - Ирина - его дочери. Это я в деревне, это опять мамочка. Вся моя жизнь в этой книге описана. Я вам дам почитать. Только не эту, это - моя, я ее никому не даю, видишь, где прячу?

- она рассмеялась. - Как бриллианты все равно… Есть у меня еще два экземпляра, вот их я и даю читать знакомым, как вернут, я и вам дам.

Плевицкая открыла дверь в следующую комнату, скромно обставленную, объяснила: «Для гостей».

398

Система Orphus

«Страх»