«Водители»

Смолкина никогда не мучили угрызения совести, ничто не смущало его жизнерадостной беззаботности. Хотя приказ Полякова о реализации запасных частей и был ему неприятен, он быстро утешил себя мыслью, что все это не так страшно. Кое-что он распродаст, кое-что отстоит, кое-что спишет на цеховые кладовые.

Больше огорчал его отказ Полякова выделить машины Вертилину: в связи со строительст-вом мастерских Вертилин мог оказаться полезным. И когда Вертилин позвонил, Смолкин ответил, что не успел еще поговорить с директором. В течение двух следующих дней на все свои звонки Вертилин получал короткий ответ: Смолкина нет на месте, а когда будет - неизвестно.

Но Вертилин твердо решил его поймать. Он звонил каждые полчаса и наконец услышал в трубке голос Смолкина, радостные интонации которого свидетельствовали о нетерпении, с которым он дожидался этого звонка. И с той же радостью и благодушием Смолкин сообщил, что Поляков неожиданно уехал в Касилов, но дня через три вернется, и тогда, несомненно, все устроится.

Вертилину все стало ясно. Его водят за нос. К черту церемонии!

- Я не мальчик, нечего меня разыгрывать. Удивляюсь только, как это у вас хватило совести выманить у меня кирпич!

- Я у вас выманил кирпич? Я?! - возмутился Смолкин.- Я? Есть свидетели, что вы сами просили переписать наряд. Смешно, честное слово. И пожалуйста, не связывайте эти два вопроса. Мы машины даем не за кирпич и не за лес.

Он кипел благородным негодованием до тех пор, пока не обнаружил, что Вертилин уже бросил трубку.

51