«Водители»

Горбенко, молодой человек с хмурым цыганским лицом, отличался обидчивостью и юношеской самонадеянностью. Отчаянный крикун и спорщик, он считал главным «не давать наступать себе на мозоли» и умел «брать горлом» там, где не мог взять делом.

Когда он выслушивал указания технорука, по его губам скользила ироническая усмешка, означавшая: «Все, что вы говорите,- теория, на практике это выглядит по-другому». Затем он произносил короткое: «Есть!» - и уходил с твердым намерением все делать по-своему.

Для мастерских он мог добиться чего угодно, но получить что-либо у него самого было невозможно. «Нет у меня», «Самим нужно», «Здесь для вас нянек нету», «Нашли богадельню», «Бог подаст» - так встречал он просителей.

Вместе с тем он был хорошим организатором, энергичным, требовательным. Спрашивал работу, но и сам работал, бранился, но своих в обиду не давал.

Забавнее всего была в нем безоговорочность суждений. Даже многоопытный Потапов, вслушиваясь в какой-нибудь непонятный стук в моторе, высказывал только предположения. Горбенко же моментально объявлял свой твердый и непререкаемый приговор.

- Должно быть, подшипничек,- говорил в таких случаях Потапов, вопросительно поглядывая на шофера, будь то даже стажер.

- Стук шатунного подшипника второго цилиндра,- изрекал Горбенко, нимало не смущаясь присутствием не только технорука, «теоретика», но и самого директора - единственного человека, знания которого он ставил выше своих.

53