Вадик шел по бульвару над прудами тоже к Банковскому переулку, решив обследовать еще одну пивную.
Он сомневался, что Камбуз в бегах. Такая низовая шестерка, как Камбуз, в любом случае не должна сразу исчезать из родимых пенатов. Вины на нем нет, хотя страху из-за убийства друга много. Понимает, что и его могут убрать, но такому (прикидывал Вадик) больше подошло бы остаться в привычной среде. Скрываться из Москвы в иногородний заныр - это же надо быть гастролером. Вадик неплохо представлял себе психологию мелкой уголовной сошки типа Камбуза.
На середине бульвара киллер вдруг услышал окрик:
- Вадик!
Не надо было ни в коем случае на это реагировать, раз только что он назывался Сомом. Но погруженный в размышления Вадик автоматически сбавил шаг и чуть повернул голову назад.
- Вадик! - снова окликнули.
Он повернулся и увидел кудрявого блондина в кожанке.
- Вы мне? - спокойно спросил он приближающегося к нему Кострецова, щупая взглядом его лицо.
Блондин голубоглазо улыбался, но Вадик мгновенно уловил фальшь этой улыбки.
- О! - воскликнул Кость, замедляя шаги. - Обознался.
Вадик видел, что блондин очень профессионально обходит его, как бы занимая бойцовую позицию. Он тут же стал поворачиваться на месте без отрыва стоп, чтобы суметь уйти от внезапной атаки и в то же время контролировать противника.
Кострецов понял, что перед ним опытный боец. Капитан остановился, продолжая улыбаться. Вдруг резко сказал:
- Не двигаться! Я тебя задерживаю.
Теперь Вадик улыбнулся своей самой расслабленной улыбкой.
- Да? Тут ошибка. Но давайте пройдемте и разберемся. Вы из милиции?
- Ага, - произнес опер.
Вадик оглянулся и недоуменно спросил:
- Что же мы стоим?! Идемте, куда надо. А то уже привлекаем внимание.
Жалел капитан, что выскочил без помощников. Он сразу понял, что человек перед ним - загримированный, с наклееными бородой и усами и, наверное, в парике, безусловно, по имени Вадик, - крепкий орешек. Такой при задержании может отважиться на любое: стрелять напропалую, захватывать заложников, а на бульваре полно прохожих.
128