«Водители»

И неожиданно загремела широко и сильно:


И вдруг взмахнул по всем по трем…


Сергеев наклонился к Полякову и зашептал:

- Слушай, Миша, что скажу. Понимаешь, вот я и директор, сам знаешь, из чего я вышел, а чувствую: много во мне этого… Чувствую, а вытравить не могу.- Он обвел комнату руками: - Это требуха, мелочь, а вот по работе… Вижу, что неправильно, а как правильно - нe знаю.- Он ударил в грудь кулаком.- Разве я не работник?

И сразу замолчал, потом усмехнулся:

- Предлагали мне работу в тресте. Управляющим хотели сделать. Да ведь я за почетом не гонюсь, мне хозяйство нужно, чтобы дело делать, а бумаги не для меня, я не Канунников.

- Хочешь, спокойно жить Константин Николаич,- сказал Поляков, вглядываясь в Сергеева, точно оценивая, способен ли этот человек в таком состоянии понять его.

Он уже не жалел, что остался. Двадцать лет они были знакомы, и вот впервые Сергеев говорил с ним начистоту.

- Знаю, вижу,- устало произнес Сергеев,- да с какого конца начинать беспокойство-то?

- С любого. Главное, брось ты свою дешевую колокольню.- Поляков наклонился к нему, тронул за руку.- Ты думаешь, мне иной раз не хочется уйти от драки? Ведь на какую мелочь нервы растрачиваешь. А вот так себя приучил, что не могу. Ни на кого не хочу оглядываться, совесть мне высший судья. А ты приноравливаешься. И людей приучил.

Сергеев вздохнул:

- Вот в людях-то и загвоздка, не поймут они, подумают: «Хитрит, дядя Костя».

- Пусть думают, а ты ломай.

101