«Славянский разлом»

статус обоих нуждался в прояснении из-за каких-то внутривос-точных церковных коллизий, что впоследствии породило версию об их неправомочности утверждать что-либо. Отличительной чертой данного собора стало активное участие в нём греческих представителей, чьему мнению придавалось подчёркнуто решающее значение. Помимо приезжих патриархов, серьёзную роль играли «местные» греки: Паисий Лигарид и архимандрит афонского Иверского монастыря Дионисий, проживавшие в Москве. Все они оказали неоценимую помощь Алексею и его украинской команде в дискредитации старого обряда.

Распространение последнего связали с отрывом от Константинополя, покорённого турками, после чего и произошёл переход на двуперстие. Особой атаке подвергся Стоглавый собор 1551 года. Его решения объявили ошибочными, а базовый документ, озаглавленный «Вопросы царя и ответы церковного собора о различных церковных вещах» сочли за неканоническую компиляцию, сделанную кем-то из участников. К тому же собор проходил без восточных патриархов или их полномочных представителей, что теперь оценивалось крайне негативно. Не обошли и утверждение Московского патриархата в 1589 году константинопольским главой Иеремией II. Как уверяли, это произошло по незнанию им русского языка, чем воспользовался коварный Борис Годунов. В содержательном же смысле настойчиво проводилась следующая мысль: когда-то давно (в светлые времена Киевской Руси) Москва была вполне правильной, но затем произошло «тёмное помрачение» и только теперь при Алексее Михайловиче православие торжествует. Несложно догадаться, что оборотной стороной такой концепции должно стать признание прежней церкви еретической. Это и произошло: как метко заметил А.В. Карташёв, участники собора под присмотром царя усадили на скамью подсудимых московскую церковную историю.

131