«Дети Арбата»

Гул нарастал. Сталин! Сталин! Саша, как и все, шел, не не отрывая от него глаз, и тоже кричал: Сталин! Сталин! Пройдя мимо трибун, люди продолжали оглядываться, но красноармейцы торопили их - не задерживаться! Шире шаг! Шире шаг!

У храма Василия Блаженного колонны смешались, беспорядочная толпа спускалась к Москве-реке, подымалась на мост, заполняла набережные. На грузовики складывали барабаны, трубы, знамена, плакаты и транспаранты. Все торопились домой, усталые, голодные, спешили к Каменному мосту и Пречистенским воротам, к трамваям.

В эту минуту гул на площади достиг высшей точки и, как раскат грома, докатился до набережной - Сталин поднял руку, приветствуя демонстрантов.

После праздников назначили срочное заседание партийного бюро с активом. Собрались в малом актовом зале. На трибуне стоял Лозгачев, перебирал бумаги.

- На факультете, - сказал он, - произошло два антипартийных выступления. Первое - вылазка Панкратова против марксизма в науке об учете, второе - выпуск тем же Панкратовым стенной газеты. Пособниками Панкратова оказались комсомольцы Руночкин, Полужан, Ковалев и Позднякова. Коммунисты и комсомольцы группы не дали им отпора. Это свидетельствует о притуплении политической бдительности.

- В праздничном номере газеты, - говорил Лозгачев, - нет передовой статьи о шестнадцатой годовщине Октября, ни разу не упоминается имя товарища Сталина, портреты ударников снабжены злобными, клеветническими стишками. Вот одно из них, кстати, написанное самим Панкратовым: «Упорный труд, работа в моде, а он большой оригинал, дневник теряет, как в походе, и знает все, хоть не читал». Что значит «труд в моде»?… - Лозгачев обвел зал строгим взглядом. - Разве у нас труд «в моде?» Трудом наших людей создается фундамент социализма, труд у нас дело чести. А для Панкратова это всего лишь очередная «мода». Написать так мог только злопыхатель, стремящийся оболгать наших людей. А ведь на прошлом партбюро некоторые пытались обелить Панкратова, уверяли, что его вылазка на лекции Азизяна, защита им Криворучко - случайность.

- Кто это «некоторые»? - спросил Баулин, хотя он, как и все, знал, о ком идет речь.

- Я имею в виду декана факультета Янсона. Думаю, что он не должен уйти от ответственности.

- Не уйдет, - пообещал Баулин.

- Товарищ Янсон, - продолжал Лозгачев, - создал на факультете обстановку благодушия, беспечности и тем позволил Панкратову осуществить политическую диверсию.

- Позор! - выкрикнул Карев, студент четвертого курса, миловидный парень, известный всему институту демагог и подлипала.

«Дети Арбат»