«Дети Арбата»

- Я пойду один, - сказал Саша.

Борис задумался, потом предложил:

- Давайте сделаем так - потребуем у Баранова больницу, а то, что Карцев звал его, не скажем. А там, в больнице, если ему нужен Баранов, пусть вызовет официально, через доктора.

- Врача я вам дал, что еще? - раздраженно спросил Баранов.

- Его надо положить в больницу.

- Так ведь сказано: нет мест.

- Человек умирает.

- Не умрет.

- Но, если умрет, мы сообщим в Москву, что вы отказались положить его в больницу.

- Плохо вы здесь начинаете, Панкратов, - зловеще произнес Баранов.

Часа через три к дому подъехала больничная телега. Саша и Борис вынесли Карцева.

Кончился жаркий июньский день, с реки дул легкий ветерок. Карцев лежал с закрытыми глазами, дышал ровнее, спокойнее.

Вечером Лукешка опять сидела на завалинке в кожаных ичигах, обтягивающих ее маленькую ногу. Яркий платок покрывал голову и плечи.

Она подвинулась, приглашая этим движением Сашу сесть рядом.

Саша сел.

- Ну расскажи что-нибудь, Луша. Тебя ведь Лушей зовут?

- Лукешкой кличут.

- По-нашему Луша. Я тебя буду Лушенькой звать.

Она прикрыла рот платком.

- Нравится, Лушенька?

Она отняла платок ото рта, глаза ее смеялись.

- Ты работаешь, учишься?

- Отучилась.

- Сколько классов?

- Три, однако.

- Читать, писать умеешь?

- Умела, да забыла.

- Работаешь?

- Стряпка я. Где жить-то будешь?

- В Кежме.

- У… - разочарованно протянула она. - Далеко. У нас тут сослатые живут, много.

- Ты бывала в Кежме?

- Не, дальше леса не бегала.

- Медведя не боишься?

- Боюсь. Лонись мы в лес бегали за ягодой, а он как выскочит, ревет, аж дубрава колется. Мы в голос, да и к лодке. Ягоду жалко, а она тяжела, лежуча. Бросили. Он идет не браво, косолапит. Мы веслом пихаемся, а он в воду… Едва на гребях ушли, все ревем, обмираем… Ой, край… Приехали ни по што. Теперь на матеру не ездим, боимся.

Она говорила бойко, посмеивалась и в то же время смущенно прикрывала рот кончиком платка.

- Поедешь со мной в Кежму? - спросил Саша.

235

Система Orphus

«Дети Арбат»